И снова про любовь

«Здравствуй, детка, — говорит, — ждала я тебя! Добро пожаловать!
— Здравствуйте, а вы кто? – спрашиваю.
— А я – прародительница твоя, первая женщина твоего рода. Имя мое затерялось в веках а ты зови меня Матушкой.
— Вы – первая женщина моего рода? Это как же? Это же, наверное, давно было.
— Очень давно, — смеется она.
— Да ты не считай века, ты спрашивай. Чего тебе надобно?
— Разобраться мне надобно. Проблемы у меня.
— Какие же, деточка?
— Я – недолюбленный ребенок, папа не замечал, мама шпыняла. И теперь не могу отношения построить, семью создать. И о себе я мнения крайне невысокого. Это потому что мама мне внушила, что я серость и никчемность. Я и решила, что я – последняя в крайнем ряду, дальше некуда.
— А сколько тебе лет, деточка?
— Тридцать на той неделе было. Молодость, можно сказать, уже прошла, а я все еще не разобралась со своим недолюбленным детством…
— А что ты уже сделала для того, чтобы разобраться?
— Ой, я много чего сделала. Книжек умных перечитала невероятное количество, к психологу ходила, тренинги посещала, родителей простить неоднократно пыталась, в общем, не сидела сложа рук.
— Родителей, говоришь, простить хотела… А за что?
— Ну как за что? За то, что любви недодали. А должны были!
— Вон оно что… А с чего ты взяла, что они тебе что-то задолжали?
— С чего? Да это же всем известно! Вон сколько уже про это написано! Что если родители своих детей любят, они вырастают полноценными и самодостаточными, в себя верят, будущего не боятся, и все у них в жизни складывается.
— Если бы… — говорит Матушка, и усмехнулась так невесело.
— Знала бы, как ты ошибаешься! Иной раз и у любящих родителей такие детки вырастают, что слезы одни… Не в том дело. Я вот тебя спросить хочу: ты себя до сих пор маленькой считаешь?
— Да нет, мне рано повзрослеть пришлось. Выучилась, работать пошла, и живу отдельно. Самостоятельная я.
— Стало быть, родители тебя на свет произвели, выкормили, вырастили, выучили, на крыло поставили, а все еще чего-то должны остались?
— Я ж говорю, любви не было. Не хвалили, не ласкали, не поддерживали морально. Я до сих пор из-за этого страдаю!
— Страдалица, значит… А что ты о страданиях-то знаешь, деточка? О голоде, о войнах, о нищете, о потерях безвозвратных? Небось, только в книжках читала? — Какие войны? И причем тут нищета? — Смотри сюда, покажу тебе кое-что… Видишь? – и она достала откуда-то из складок одежды небольшой предмет.
Я присмотрелась – это была шкатулка. Не особо красивая, простая, деревянная, потемневшая от времени, с какой-то незатейливой резьбой на крышке. — Скажешь, неказистая на вид? А вот так? – и она подняла крышку шкатулки, а там…
Оттуда такой несказанный свет хлынул, что я аж зажмурилась. — Нравится? — Да, очень… — я смотрела как завороженная, теперь шкатулка казалась мне невероятно прекрасной. — Это не простая шкатулка, в ней хранится любовь нашего рода, — пояснила Матушка. – Стоит ее открыть – и она весь мир осветит и согреет. Я эту шкатулку своей любовью наполнила и дочери передала, а она – дальше по роду. Это наше родовое сокровище, неотчуждаемое наследство по женской линии. — Но я никакой шкатулки не получала! – говорю я. – Да если бы я такое увидела, разве бы я забыла? Видать, затерялось наследство где-то в поколениях. — Не может оно затеряться. Говорю же, неотчуждаемое оно. Только вот ее все время любовью полировать надо, тогда и вид у шкатулочки будет совсем другой. Заиграет, засияет, засветится! — А кто же ее полировать должен? — Тот, кто владеет ею сейчас, сию минуту. Кому она по роду досталась. Стало быть, сейчас ты и должна. — Я должна??? Да я не против… Только откуда мне ее взять, если я сама ее в наследство не получила? — Такого быть не может. Каждая девочка рода, появившись на свет, получает такую шкатулку. Она незримая, но вполне реальная. Только бывает так, что закрыта она на семь замков, да и свет в ней поиссяк, и задача женщины – открыть ее и добавить любви, чтобы передать своей дочери снова сияющей и наполненной. — Это что же выходит? Что я наследство получила, но ничего о нем не знаю? Потому что шкатулка закрыта, да? Но тогда скажите, почему моя мама ее не открыла, не показала мне Свет Любви? Вы же сами говорите – у кого шкатулка, тот и должен это сделать! — Не у всех на это сил хватает, — тихо сказала Матушка.
– Глянь сюда, покажу тебе, что женщинам нашего рода перенести пришлось…
Я глянула – и обомлела. Она словно занавес откинула, и передо мной стали проноситься разные картины, как в кино, и в каждом эпизоде присутствовала шкатулка. Чего там только не мелькало! Война, беженцы, бабка шкатулку в лохмотья прячет, ими оборачивает, а у самой руки обмороженные, распухшие… А вот лесоповал, на ветру, под снегом, женщины в ватниках пилят сосны, все замученные, едва шевелятся, и шкатулка валяется в ледяной каше, раздавленная чьим-то сапогом…
Вот молодая женщина – муж ее бьет, колотит, поносит на чем свет стоит, потом она, вся в слезах, на шкатулку, кровью запятнанную, амбарный замок прилаживает, а ключ потом – в глубокий колодец, только булькнуло…
А вот вижу шкатулку в руках у девочки, замок по-прежнему висит, только, видать, много лет прошло, потому что ржавый уже, старый… Девочка пытается его сковырнуть, посмотреть, что там, в шкатулке, да ничего не получается, только палец порезала да ноготь сорвала.
Тогда она ее бросает в угол, где всякий хлам пылится, и лежит шкатулка, только крови на ней добавилось. Вот мама моя – вся зажатая, озабоченная, замороженная будто, и глаза невеселые.
Папу я тоже увидела, как холодно ему и неуютно, и он к бутылке тянется, чтобы забыться… И еще много чего я видела в этом «кино» — только вспоминать не хочется, уж очень грустно все это… —
Матушка, страшно-то как! – вырвалось у меня. — Сама видишь – иная женщина такую судьбу проживает, что ей свою любовь не раскрывать, а прятать приходится. Кажется ей, что если она свою любовь надежно укроет да на семь замков запрет, то так лучше будет. Не так больно… Не все ведь ее принять и оценить умеют, любовь-то… — Выходит, мама моя тоже не смогла шкатулку открыть? Наверное, она тоже любви в жизни недополучила, потому и мне ничего не передала… — Вот именно, — кивает Матушка. – И я спросить тебя хочу. Тебе вот тридцать уже, а ты все еще веришь в мамины слова о том, что ты «серость и никчемность» и «последняя в крайнем ряду»? — Выходит, так. Поверила я в это. Да и кому же верить, как не маме? — А что ты за это время сделала, чтобы другой стать?
— Да я всю жизнь старалась ей доказать, что я другая! – пожаловалась я. – И дома, и в учебе, и на работе вообще все делаю на «пять с плюсом». Я всю жизнь из кожи вон лезу, чтобы доказать свое право на существование! И получить причитающуюся мне любовь! — А зачем? Если ты появилась в этом мире, то твое право на существование бесспорно. То, что ты не серость и никчемность, уже давно всем понятно. Ты уже всем все доказала! А любовь… Она в этой шкатулке, которая по праву рождения твоя. Осталось только открыть ее, и Свет Любви хлынет в твою жизнь, осветит ее, согреет, еще и другим достанется. — А как это сделать? Как мне шкатулку открыть? — Есть к ней ключ, называется он «сочувствие». Когда ты перестанешь предков своих осуждать, что любви тебе недодали, а от всей души посочувствуешь им, что они сами ею обделены были, вот тогда и откроется шкатулка, и разольется Свет Любви. — Сочувствие, говорите… А мне кто посочувствует? Кто меня пожалеет? — Знаешь, пока ты будешь ждать жалости да сочувствия, не открыть тебе шкатулку. Разве ты дитя малое, чтобы сироткой прикидываться? Взрослый человек, владелица родового наследства. Пора бы тебе самой Свет Любви в себе открыть. — Но мама… — Мама твоя такая, какая есть, так уж жизнь ее сложилась. А ты так и будешь до пенсии чудес ждать, пока она изменится? Так может, этого никогда и не случится. Смотри, так и жизнь мимо пройдет… Давай-ка, решай прямо сейчас – берешь шкатулку или нет? А то мне пора… И она действительно начала таять, исчезать. — Беру! – закричала я. – Беру наследство! — Ты будешь первой, кто возродит Свет Любви в твоем роде. Я была первой – и ты будешь первой. Первой по-настоящему счастливой за долгие годы, девочка, запомни это! – донеслось до меня из сияющей дымки.
Я ощутила, что шкатулка непостижимым образом оказалась в моих руках. Я ее как наяву чувствовала – теплую, угловатую, тяжеленькую. И вдруг такая музыка заиграла чудесная, что я заплакала.
Я испытала его, это самое сочувствие… Словно на себе ощутила все то, что пережили женщины моего рода. Такая тяжесть на меня навалилась, что я просто взвыла!
Я рыдала, как никогда в жизни, и со слезами из меня вышли все обиды, все претензии, все горе от непонимания и не-любви…
А потом я «выплыла» из своего сна-не сна, выплыла и очутилась в зале, где и начинала дышать, а надо мной склонилось обеспокоенное лицо моей напарницы. — Ну ты и ревела, — проговорила она. – Думала, все тут зальешь… А что с руками?
Я взглянула – руки были сложены так, будто я все еще держала в них шкатулку.
И на ощупь – словно она все еще там была. — Наследство получила, — сказала я. – Неотчуждаемое…
Прошло совсем немного времени, но я чувствую себя совершенно другой.
Не знаю, как это получилось, но теперь я все время ощущаю присутствие той шкатулки, что Матушка мне отдала.
И слова ее помню – «ты будешь первой женщиной рода, по-настоящему счастливой». И я в это верю. Ну и что, что я в детстве что-то там недополучила? Мама – это мама, а я – это я. И я хочу передать родовую шкатулку своей дочери (а она у меня обязательно будет!), да не пустую, а наполненную Светом Любви. А кто же ее наполнит, если не я?

Ирина Семина, взято в вк.

10 комментариев

Bogdanalina
Спасибо, с удовольствием прочла, задумалась…
1
ymochka
Ира, как сильно я тебе благодарна. Рассказ продолжение моего сеанса у психосомата.
1
vorobey
Если можно поделись впечатлениями, что это тебе дало и как ты изменилась после этого.
1
ymochka
Ирочка, я была только на одном сеансе. Не могу сказать, что я изменилась. Вскрылся только маленький слой. У меня нет обид на род, у меня были вопросы, мне было не понятно почему. Почему на первое место ставили свои взрослые интересы, а заботу обо мне.
Сеанс помог мне увидеть, не почему они, почему я ставлю детей и внучек на первое место. И почему мои родные(даже старшее покаление)когда им было плохо старались чтобы я помогала им. Во мне много любви было от рождения и опыт миролюбия. А у них этого не было(репрессии, голод, выживание, война, болезни). Они любили сильно, только их любовь для меня ребёнка была обыдена. А мне хотелось, чтобы заметили, признали. И этому была причина, мне нужно было исправить то что произошло много покалений назад. А бабушка, показывала что у неё есть семья и для неё отношение к мужу важнее (и 12 лет девочка может о себе позаботиться). А мама показывала, что у женщины помимо детей, есть ещё и личная жизнь.
И вот как раз эту шкатулку мне и пришлось наполнить и передавать видимо. И вот здесь важно понять и принять что все отдают свою любовь по разному. Кто то подарками, кто то через деньги, кто то через телеску, доброе слово. Кто то через строгость, не позволяя сбиться с пути. Мы же любим своих детей, любыми. Так почему же думаем, что нас не любили.
Я не оправдываю тех, кто спился, тех кто издевался над детьми. Это особые случаи.
Да энергия течёт от старшего покаления, к младшему. Но это закон природы. И узы безусловной любви ни кто не отменял(вот именно она движеться по кругу, включая всех близких), только за обидами, злобой, претензиями мы её не видим.
Комментарий отредактирован: 30 июня 2020, 18:17
1
owlincap
У меня трудные отношения с матерью, бабушек я не помню, сестры двоюродные меня предали — и, к сожалению, связи с женщинами своего рода я не ощущаю.
… Хотя мать отца люблю за то, что ОН любил свою мать.
2
vorobey
Мариш, у меня тоже непростые отношения с мамой и свекровью. Когда-то после практики Полины мне приснился сон, в котором прародительница подарила мне колье, где камни олицетворяли моих предков, которых я не видела. Проснулась я в слезах с ощущением холодка от камней, с тех пор я уверена что я способна сделать наш род сильнее.Я перестала копаться в причинах нелюбви к себе со стороны мамы и свекрови, возможно что они меня любят но очень по-своему.
2
ymochka
Ира напомни о практике Полины, пожалуйста.
Комментарий отредактирован: 30 июня 2020, 17:04
0
Lorik
связи с женщинами своего рода я не ощущаю
тем не менее, это не помешало тебе создать семью, и принять в семью другого ребенка, не из вашей семьи, и сделать этого ребенка своим. Мне вот тоже многие говорят про усыновление. Но я даже мысли такой не допускаю. Для меня это дети чужие, и все тут. Хотя у меня в семье (откуда я родом) все нормально, меня любили, и все, что могли, давали.
1
Lorik
О, мне созвучно, спасибо) Кажется, совсем недавно мы с вами об этом говорили, как модно сейчас стало обвинять родителей в недолюбленности и недоданности. Но мы уже сами взрослые, а вы уже сами мамы (а некоторые даже бабушки), мы сами творим свою судьбу и свою любовь.
1
ymochka
Вот это верно.
1